Российский бизнес: методы нападения и защиты

Ю.Н. Фирсов, Администрация г. Дзержинск

17 августа основательно перетряхнуло ряды российской бизнес-элиты, особенно финансовой. Рухнули некогда почти всемогущие финансово-промышленные группы “Инкомбанка”, “Российского кредита”, “СБС-Агро”, “Менатепа” и др. Описание хитроумных комбинаций по выводу активов бывших олигархических групп в места недоступные для кредиторов требует отдельных исследований.

Нас же интересует, прежде всего, то, что сосредоточенность московских финансовых групп на своих внутренних проблемах, на сохранении места под солнцем развязала руки новым игрокам на рынке концентрации и передела в российской промышленности.

Для того чтобы установить основные тенденции, надо понять, что происходит в российской экономике образца 1999 года. Приведу данные экспертов международной консалтинговой компании МсKinsey, c июля 1998г по август 1999г изучавших экономику нашей страны. "Примерно 25% мощностей в российской промышленности сосредоточено на мелких или морально устаревших предприятиях. Производительность труда на старых “ советских” предприятиях упала вдвое и сейчас составляет от 10 до 17% от уровня США. Производительность “новых” предприятий не превышает 30% от уровня США". Причины низкой производительности, по мнению экспертов МсКinsey, в следующем:

  1. Старые компании не провели реструктуризацию.
  2. Практически не создается новых мощностей в нефтедобыче и производстве потребительских товаров.
  3. Большинство “новых” предприятий или слишком малы, чтобы быть эффективными, или не используют современных технологий. А главная причина низкой производительности на старых предприятиях в том, что снижение спроса на их продукцию не сопровождалась адекватным сокращением мощностей и персонала. По самым скромным оценкам 15% занятых на старых предприятиях – “лишние”. А если произойдет консолидация отраслей на основе наиболее эффективных основных фондов, еще около 20% рабочей силы перейдет в категорию “избыточных”.

И тем не менее, 75% мощностей старых предприятий могут достигнуть производительности не ниже 65% от уровня США. В то же время модернизация около 25% старых мощностей не является целесообразной. И главный вывод: “точечные” инвестиции в жизнеспособное старое предприятие оправданы даже при нынешней высокой стоимости капитала.”

В российской практике “клиента“ интересует, как правило, не финансово-экономическое состояние компании, не ее капитализация, а величина генерируемых ею финансовых потоков.

Как уже говорилось ранее на рынке “захватов” появились новые игроки.

Кто они? Попробуем назвать их поименно.

  1. Естественные монополисты: РАО “Газпром” и РАО “ЕЭС”, а также аффилированные с ними структуры;
  2. Региональные и муниципальные власти (Тулеев А., Лебедь А. и др.)
  3. Относительно благополучно пережившие августовский кризис московские финансовые группы (наиболее яркий пример “ Альфа –группа”);
  4. Крупные производители конечной (как правило, экспортоориентированной продукции: СААЗ, КРАЗ, МИКОМ, и др.) продукции, пытающиеся замкнуть производственный цикл и тем самым снизить издержки и зависимость от внешних поставщиков;
  5. Менеджмент предприятий ранее находившихся под контролем бывших олигархических групп;
  6. “Свободные художники”.

Далее я более подробно остановлюсь на мотивах, движущих этими игроками и возможных механизмов защиты от них, а пока попытаюсь обозначить потенциальные объекты захвата:

  1. Экспортеры;
  2. Предприятия способные в потенциале генерировать мощные финансовые потоки;
  3. Поставщики ресурсов для предприятий, способные генерировать мощные финансовые потоки;
  4. Предприятия - производители монопольного продукта;
  5. Предприятия, использующие монопольный продукт в качестве сырья;
  6. Предприятия, не имеющие тесной связи с региональной властью и региональными элитами;
  7. Предприятия, принадлежащие иностранным акционерам;
  8. Государственные предприятия или предприятия с большой долей государственного капитала.

Вернемся к мотивам. Начнем с ГАЗПРОМА. “ГАЗПРОМ” и дружественные ему компании приступили к созданию гигантского нефтехимического холдинга. Построение началось с сырья: структуры РАО помимо природного газа добывают и газовый конденсат. Первичная переработка конденсата сегодня убыточна, так как цена полученной из него ШФЛУ контролируется государством. Переработка ШФЛУ на нефтехимических заводах приносит прибыль, и немалую. А отсюда вполне понятная схема: надо контролировать не только выпуск полуфабриката (ШФЛУ), но и всю производственную цепочку до изготовления конечных продуктов (окиси этилена, этиленгликолей, шин и т.д.). С увеличением глубины переработки растет норма прибыли и уменьшается риск неплатежей. Однако для реализации такой схемы нужны огромные финансовые и организационные затраты. Посильные для ГАЗПРОМА, но вряд ли посильные для других.

Продвижение шло по следующей схеме: в начале расширили сырьевую базу, прикупив “СИБУР”, а вместе с ним и контроль примерно над 70% производства ШФЛУ – сырья для нефтехимии. Параллельно с захватом сырья велась активная работа по установлению контроля над предприятиями более высокого передела. Для получения контроля использовались три всем известные способа: покупка акций, получение в управление и перевод на процессинг. На предприятиях обремененных долгами через аффилированные структуры инициировался процесс банкротства и ставился свой внешний управляющий. С предприятиями пока не вошедшими в холдинг разговор "короткий": либо Вы входите в холдинг, либо остаетесь без сырья и погибаете. Таким образом, холдинг почти не оставил свободы выбора независимым производителям. Рынок сырья фактически монополизирован. Очередь за получением преференций от государства.

Энергетики тоже активизировались, как на уровне РАО, так и на уровне местных энергосистем. На уровне РАО предпринимаются попытки создать некие энергопроизводственные компании, которые либо существенно снижают издержки производства энергии (например, энергоугольные), либо способны генерировать гораздо больший поток “живых денег” через экспорт, чем “чистая” энергетика (например, энергоалюминиевые).

На местном уровне все проще: инициируется банкротство какого-либо “интересного” предприятия, ставится свой внешний управляющий. Далее, некая фирма, находящаяся в “эксклюзивных” отношениях с руководством местного АО-энерго, начинает проводить энергетические зачеты с использованием векселей АЭС или ГРЭС. Вексель покупается на рынке по цене 18-30 % от номинала. В зачет энергосистемой принимается по номиналу. А предприятие отпускает фирме-зачетчику ликвидную продукцию по денежной цене. Отсюда интерес к расширению списка предприятий-участников подобных операций.

Интерес вечно нуждающихся в деньгах властей понятен: взять под контроль финансовые потоки крупных, как правило, градообразующих предприятий. Благо новый закон о банкротстве позволяет продлить внешнее управление на градообразующих предприятиях под гарантии местной власти или субъекта федерации до 10 лет, попутно отстранив от управления предприятием неудобных акционеров. Учитывая огромные долги предприятий в бюджеты всех уровней и подконтрольность арбитражного суда губернаторам, подобные операции заканчиваются, как правило, успешно. Для властей это еще и хороший инструмент для расправы над конкурирующими финансово-политическими группировками.

Стремление уцелевших в кризисе финансовых групп прибрать к рукам наиболее интересные куски бывших олигархических империй, понятно и не требует комментариев.

Также понятны и прозрачны интересы строителей вертикально интегрированных бизнесов: замкнуть производственный цикл вниз до сырьевых компонентов, тем самым снизить издержки и “закрыть” компанию от “внешних” поставщиков.

С менеджментом также все понятно. Теперь “свободные художники”. Это профессиональные шантажисты, скупающие по дешевке долги предприятий и спекулирующие на страхе директоров лишится своих постов в результате банкротства.

Часто эти самые “свободные художники”, имеют тесные связи с территориальными управлениями ФСДН. Не секрет, что во многих регионах созданы разнообразные независимые ассоциации, партнерства, организации антикризисных управляющих, куда на правах руководителей или вице-президентов входят и руководящие работники территориальных органов ФСДН. Этими ассоциациями созданы свои аудиторские или оценочные фирмы. Механизм заработка достаточно прост: на предприятии вводится временное наблюдение. Временный управляющий из числа членов ассоциации заказывает некое, аудиторское или оценочное, заключение “своим” фирмам. А если получится, то становится внешним управляющим и, как минимум, заключает постоянный договор на услуги. Также для покупки долгов задешево широко используются связи в налоговой полиции.

Оптимальная защита от подобных схем – связи во власти. Опасности подвергаются в основном мелкие и средние предприятия промышленности, строительства и сферы услуг, имеющие на балансе хорошие основные фонды. Почему именно они? Потому что для ведения подобных операций нежелательно привлечение внимания общественности, что практически неизбежно в случае крупных предприятий.

Естественно, российский бизнес учитывает все эти угрозы в своих расчетах и вырабатывает адекватные меры защиты собственности.

Одним из наиболее успешных механизмов защиты является использование группы компаний (ГК). ГК не имеют акционеров, а имеют владельцев – юридических и физических лиц – и генерирует прибыль только всей структурой в целом. Отдельные фирмы – элементы ГК сами по себе имеют весьма ограниченную ценность.

Наиболее характерные формы российских ГК описаны Д.Бутриным. Одна из наиболее популярных – “холдинговая” структура ГК, когда имеется одна владеющая всем компания, которая учреждает все дочерние структуры. Другая популярная схема – разделение разнородных компаний внутри группы на “владеющие”, “финансовые” и “функциональные”. В результате образуется переплетение открытых и неизвестных широкому кругу компаний, всю взаимосвязь которых понимают только их владельцы.

Нередко владельцы ГК выделяют “имущественные” и “управляющие” компании. Применяется и схема полного выделения различных элементов технологической цепочки в отдельные юридические лица. ГК может формально состоять из полностью независимых юридических лиц.

ГК лучше, чем единое ОАО или ЗАО, защищено от попыток агрессивного поглощения или просто от “наезда”.

Преобразование публичной компании, обремененной многими долгами в группу компаний, часто формально независимых – сильный ход, оставляющий кредиторов и мелких акционеров с носом - широко используется в российском бизнесе. На слуху операции, проведенные М. Ходорковским с ЮКОСом и Менатепом, Потаниным с группой “ОНЭКСИМ-банка”. Кстати эту методику уже освоили и государственные структуры. Так в Нижегородской области “Межрегионгаз” попытался взять под свой контроль ОАО “Нижегородоблгаз”, находящийся в областной собственности. Был подан иск о признании “Облгаза” неплатежеспособным с целью ввести на предприятии внешнее управление. Однако жесткое давление областных властей вынудило “Межрегионгаз” подписать мировое соглашение с “Облгазом” под гарантии “Нижегородской топливно-энергетической компанией”, куда распоряжением губернатора было передано управление финансовыми потоками “Облгаза”. Пока успокоенный кредитор ждал выполнения условий мирового соглашения, было проведено собрание акционеров ОАО “Нижегородоблгаз”, на котором было принято решение о передаче большей части имущества в ЗАО “Нижегородоблгаз”, формально свободной от долгов компании.

Другим методом защиты от настойчивых кредиторов является “управляемое” банкротство, когда ускоренно наращивается задолженность предприятия перед “своими” фирмами, а затем от одной из них подается иск.

Защититься от “наезда” властных органов можно только найдя высоких покровителей во власти или самому попасть во власть. Отсюда желание многих бизнесменов попасть во власть, чтобы защитить свой бизнес, а может и создать для него преференции.

В заключение хотелось бы обозначить еще одну угрозу российскому бизнесу, которая исходит не от конкурентов, не от рынка, а от социальной среды. Хроническая скудость бюджета, не позволяющего достойно содержать и развивать социальную инфраструктуру, заставляет бизнес подменять государство и тем самым создавать хотя бы относительно благоприятную социальную атмосферу своего существования. Это реальная угроза для российского бизнеса, особенно крупного: если не брать на себя социальную ответственность через несвойственные бизнесу функции, то можно не устоять перед социальным напряжением. Если и дальше постоянно отвлекать средства от собственных, чисто экономических проблем, то можно остановить развитие.

Поэтому, возможно, наиболее оптимальной и нужной помощью российскому бизнесу со стороны государства будет именно помощь в сохранении социальной стабильности. Особенно необходимы социальные гарантии работникам реструктурируемых градообразующих предприятий или групп предприятий с родственной специализацией, возможно, на уровне закона